Дилер реальности  - Николас Димитров

Массивные двери отеля разъезжаются в стороны. По мраморному коридору мы идем к лифту, двери которого так же неторопливо распахиваются. В лобби я замечаю огромную икебану в форме лотоса. Я не суеверен, но мне кажется, это хороший знак.

В просторном номере – динамический интерьер, он меняется по мере моего продвижения от двери к окну. По стенам пробегают узоры, в которых зашифрованы многослойные символы: карта города, логотип отеля, мой собственный силуэт.

Катрин идет прямо к бару, наливает себе виски, мелькает запрещенная в стране кока-кола (ого!), смешивает, морщась, залпом выпивает. Я ее понимаю. Без приглашения устраиваюсь на диване возле рояля, гадая, действительно ли она хотела «перевязать» меня или просто не желала оставаться одна после всего произошедшего.

– Ты в порядке? – спрашиваю я, набирая точно такой же текст Линн.

– Нет.

Ответ от Линн приходит почти мгновенно «ОК». Хм. А спросить меня о том же самом? Видимо, в обязанности Линн не входил мой душевный комфорт. Лишь физическая безопасность (догадываюсь) и физическая же удовлетворенность. Я выныриваю из своих мыслей от прикосновения холодных рук Катрин. Она рядом, с аптечкой, мажет мне руку какой-то мазью.

– До сих пор не могу опомниться. Надеюсь, там никто не пострадал из-за меня!

– Не вини себя. Кто бы это ни был, антиглобалисты, террористы, враги «Транс-Реалити» – прежде всего они хотели причинить вред тебе. А уже потом твоему отцу или корпорации.

Катрин кивает. Молчит.

– Кажется, ты хотела о чем-то поговорить. – Я запоздало вспоминаю о своем задании.

– А ты свободный человек, Золтан? – вдруг спрашивает она.

– Свободный? Не знаю. Смотря что считать свободой.

Катрин опять замолкает. Похоже, она раздумывает, стоит ли продолжать этот разговор.

– Скажи, ты доверяешь своим чувствам? – наконец произносит она.

– В последнее время – не очень, – вынужден признаться я. – А почему ты спросила, свободный ли я человек?

– А почему ты не ответил?

– Я ответил: смотря что считать свободой.

– Это не ответ. Чтобы быть свободным, ты должен ее ценить, а не оценивать.

– Думаешь, раб не ценит свободу?

– Раб может быть свободным даже в цепях. Это внутреннее.

– Да ты философ!

– Просто много думала над этим. С таким отцом, как у меня, поневоле задумаешься.

– Тогда я несвободен. У меня всегда была свобода выбора, но я столько раз ошибался… А по сути, если подумать, был рабом обстоятельств.

Она вздыхает.

– Хорошо. Представь, тебе стало известно, что скоро мир станет совсем другим. На твоих глазах появляется технология, которая радикально все изменит. Ты видишь, как ее начинают развивать в направлении, которое тебя откровенно пугает, как в нее вливаются огромные ресурсы… Тебя что-то очень беспокоит. Какое-то неясное предчувствие или опасение. Как бы ты поступил на моем месте?

– Про какую технологию ты говоришь? – осторожно прерываю я ее горячую речь.

Катрин тянется к тумбочке и берет с нее плоскую черную шкатулку, в каких обычно держат сигары. Бросив на меня нерешительный взгляд, она приподнимает крышку. В двойном дне на красном войлоке лежат с дюжину знакомых мне ракушек Memnotech.

– Знаешь, что это?

– Нелегальные воспоминания?

– Пробовал что-то подобное?

– Да, на вечеринке у Марка, где тебя первый раз увидел. Честно говоря, так и не понял, как оно мне. – Про опыт с Линн, где я был молодым террористом-смертником, решаю промолчать.

Она нервно усмехается.

– А ты? – спрашиваю я.

– Чаще, чем хотела бы признавать.

– Зачем тебе это, Катрин? У тебя интересная жизнь, неужели не хватает собственных впечатлений?

– В том-то и дело, что все хотят как раз не собственных впечатлений, а чужих. Ты видишь молодежь вокруг? Наркотики, танцы до одурения, бессмысленный экстрим. Они отчаянно пытаются вырваться из своей жизни, соскочить с собственного поезда…

– Идущего в никуда… – договариваю я за нее.

– Да! Именно это ощущение – что все катится по кругу, что все уже испытано и известно наперед. А это… – Она указывает на ракушку. – Это – побег.

– Вообще-то больше похоже на наркотик.

– Да. И такой мощный, какого человечество еще не знало.

– Не считаешь, что это несколько лицемерно с твоей стороны?

– Осуждать других, а самой закидываться этим? – договаривает она и грустно кивает. – Да, ты прав. Только я ничего не могу с этим поделать. Я теперь тоже несвободна, Золтан.